Неточные совпадения
Как одна
изба попала на обрыв оврага, так и висит там с незапамятных времен, стоя одной половиной на воздухе и подпираясь тремя жердями. Три-четыре поколения тихо и счастливо
прожили в ней.
На той вдове Терентьевой
Женить Гаврилу Жохова,
Избу поправить заново,
Чтоб
жили в ней, плодилися
И правили тягло!»
А той вдове — под семьдесят,
А жениху — шесть лет!
Вронский стоял
в просторной и чистой, разгороженной надвое чухонской
избе. Петрицкий
жил с ним вместе и
в лагерях. Петрицкий спал, когда Вронский с Яшвиным вошли
в избу.
Ну, будет он
жить в белой
избе, а из меня лопух расти будет; ну, а дальше?
Двадцать пять верст показались Аркадию за целых пятьдесят. Но вот на скате пологого холма открылась наконец небольшая деревушка, где
жили родители Базарова. Рядом с нею,
в молодой березовой рощице, виднелся дворянский домик под соломенною крышей. У первой
избы стояли два мужика
в шапках и бранились. «Большая ты свинья, — говорил один другому, — а хуже малого поросенка». — «А твоя жена — колдунья», — возражал другой.
Орловский мужик невелик ростом, сутуловат, угрюм, глядит исподлобья,
живет в дрянных осиновых избенках, ходит на барщину, торговлей не занимается, ест плохо, носит лапти; калужский оброчный мужик обитает
в просторных сосновых
избах, высок ростом, глядит смело и весело, лицом чист и бел, торгует маслом и дегтем и по праздникам ходит
в сапогах.
— Да что, Николай Еремеич, — заговорил Куприян, — вот вы теперь главным у нас конторщиком, точно; спору
в том, точно, нету; а ведь и вы под опалой находились, и
в мужицкой
избе тоже
пожили.
— На кой дьявол нужна наша интеллигенция при таком мужике? Это все равно как деревенские
избы перламутром украшать. Прекраснодушие, сердечность, романтизм и прочие пеперменты, уменье сидеть
в тюрьмах,
жить в гиблых местах ссылки, писать трогательные рассказы и статейки. Страстотерпцы, преподобные и тому подобные.
В общем — незваные гости.
— Нет, как хотите, но я бы не мог
жить здесь! — Он тыкал тросточкой вниз на оголенные поля
в черных полосах уже вспаханной земли, на
избы по берегам мутной реки, запутанной
в кустарнике.
Она разбросана на двух-трех верстах;
живут все якуты, большею частью
в избах, не совсем русской, но и не совсем якутской постройки.
Мы заглянули
в длинный деревянный сарай, где
живут 20 преступники. Он содержится чисто. Окон нет. У стен идут постели рядом, на широких досках, устроенных, как у нас полати
в избах, только ниже. Там мы нашли большое общество сидевших и лежавших арестантов. Я спросил, можно ли, как это у нас водится, дать денег арестантам, но мне отвечали, что это строго запрещено.
Прежний домик свой она продала и теперь
проживала с матерью почти
в избе, а больной, почти умирающий Смердяков, с самой смерти Федора Павловича поселился у них.
Деда его, то есть самого господина Миусова, отца Аделаиды Ивановны, тогда уже не было
в живых; овдовевшая супруга его, бабушка Мити, переехавшая
в Москву, слишком расхворалась, сестры же повышли замуж, так что почти целый год пришлось Мите пробыть у слуги Григория и
проживать у него
в дворовой
избе.
Они прошли через сени, через
жилую избу хозяев и вошли
в заднюю комнатку,
в которой стояла кровать Марка. На ней лежал тоненький старый тюфяк, тощее ваточное одеяло, маленькая подушка. На полке и на столе лежало десятка два книг, на стене висели два ружья, а на единственном стуле
в беспорядке валялось несколько белья и платья.
За несколько дней до приезда моего отца утром староста и несколько дворовых с поспешностью взошли
в избу, где она
жила, показывая ей что-то руками и требуя, чтоб она шла за ними.
На Сяо-Кеме,
в полутора километрах от моря,
жил старообрядец Иван Бортников с семьей. Надо было видеть, какой испуг произвело на них наше появление! Схватив детей, женщины убежали
в избу и заперлись на засовы. Когда мы проходили мимо, они испуганно выглядывали
в окна и тотчас прятались, как только встречались с кем-нибудь глазами. Пройдя еще с полкилометра, мы стали биваком на берегу реки,
в старой липовой роще.
Свободных я записывал только
в тех случаях, если они принимали непосредственное участие
в хозяйстве ссыльного, например, состояли с ним
в браке, законном или незаконном, и вообще принадлежали к семье его или
проживали в его
избе в качестве работника или жильца и т. п.
Пахотные участки показаны
в подворной описи у всех хозяев, крупный скот имеется у 84, но тем не менее все-таки
избы, за немногими исключениями, поражают своею бедностью, и жители
в один голос заявляют, что на Сахалине не
проживешь «никаким родом».
За недостатком места
в избах, 27 семейств
живут в старых, давно уже обреченных на снос постройках,
в высшей степени грязных и безобразных, которые называются «казармами для семейных».
О Сахалине, о здешней земле, людях, деревьях, о климате говорят с презрительным смехом, отвращением и досадой, а
в России всё прекрасно и упоительно; самая смелая мысль не может допустить, чтобы
в России могли быть несчастные люди, так как
жить где-нибудь
в Тульской или Курской губернии, видеть каждый день
избы, дышать русским воздухом само по себе есть уже высшее счастье.
Надо или признать общие камеры уже отжившими и заменить их жилищами иного типа, что уже отчасти и делается, так как многие каторжные
живут не
в тюрьме, а
в избах, или же мириться с нечистотой как с неизбежным, необходимым злом, и измерения испорченного воздуха кубическими саженями предоставить тем, кто
в гигиене видит одну только пустую формальность.
Из здешних поселенцев обращают на себя внимание братья Бабичи, из Киевской губ<ернии>; сначала они
жили в одной
избе, потом стали ссориться и просить начальство, чтобы их разделили. Один из Бабичей, жалуясь на своего родного брата, выразился так: «Я боюсь его, как змия».
Многим позволяется
жить вне тюрьмы просто «по-человечности» или из рассуждения, что если такой-то будет
жить не
в тюрьме, а
в избе, то от этого не произойдет ничего худого, или если бессрочному Z. разрешается
жить на вольной квартире только потому, что он приехал с женой и детьми, то не разрешить этого краткосрочному N. было бы уже несправедливо.
В Корсаковском посту
живет ссыльнокаторжный Алтухов, старик лет 60 или больше, который убегает таким образом: берет кусок хлеба, запирает свою
избу и, отойдя от поста не больше как на полверсты, садится на гору и смотрит на тайгу, на море и на небо; посидев так дня три, он возвращается домой, берет провизию и опять идет на гору…
Всего
жило вне тюрьмы
в собственных
избах и на вольных квартирах 1332, что составляло 23 % всего числа каторжных.
Поселенцы говеют, венчаются и детей крестят
в церквах, если
живут близко.
В дальние селения ездят сами священники и там «постят» ссыльных и кстати уж исполняют другие требы. У о. Ираклия были «викарии»
в Верхнем Армудане и
в Мало-Тымове, каторжные Воронин и Яковенко, которые по воскресеньям читали часы. Когда о. Ираклий приезжал
в какое-нибудь селение служить, то мужик ходил по улицам и кричал во всё горло: «Вылазь на молитву!» Где нет церквей и часовен, там служат
в казармах или
избах.
Осмотрев затем место, где
жили русские, Бошняк пришел к заключению, что помещались они
в трех
избах и имели огороды.
Устав о ссыльных разрешает
жить вне тюрьмы, а стало быть, и обзаводиться хозяйством только каторжным разряда исправляющихся, но этот закон постоянно обходится ввиду его непрактичности;
в избах живут не одни только исправляющиеся, но также испытуемые, долгосрочные и даже бессрочные.
[Хозяин и совладелец
живут в одной
избе и спят на одной печи.
Они
в первой же
жилой избе натолкнулись на ужасающую картину: на нарах сидела старуха и выла, схватившись за живот;
в углу лежала башкирка помоложе, спрятав голову
в какое-то тряпье, — несчастная не хотела слышать воя, стонов и плача ползавших по
избе голодных ребятишек.
Немного повременя, вошла
в избу молодая девушка, как видно, сильная и работящая, но лицо было у ней истощенное, ровно изношенное, бледное, веки красные, глаза масленые, нахальные, бесстыжие, с первого взгляда видно было, что
пожила она и потешилась.
Закипели работы
в Фатьянке, и месяца через два саженях
в двадцати от Святого ключа был выстроен поместительный дом. Много
в нем было устроено темных переходов, тайников, двойных стен и полов,
жилых покоев
в подвалах с печами, но без окон. И дом, и надворные строенья были обнесены частоколом с заостренными верхушками, ворота были только одни прямо перед домом, а возле частокола внутри двора насажено было множество дерев и кустарников. Неподалеку от усадьбы с полдюжины крестьянских
изб срубили.
В самую полночь с фомина воскресенья на похмельный понедельник загорелась
изба, где они
жили…
Мастерская, пристроенная к
жилой стае лицом
в огород, была обширна и отделялась от большой
избы и горниц невеликими сенцами.
В той
избе жила разбитная, бойкая вдова Акулина Мироновна, та самая, что когда-то верней всех мужиков разгадала, для чего, ожидая
в гости Снежковых, Чапурин ни с того ни с сего вздумал столы окольному народу ставить.
Усадьбу ее, даже по наружному виду, нельзя было назвать господской; это была просторная
изба, разделенная на две половины, из которых
в одной, «черной», помещалась стряпущая и дворовые, а
в другой, «чистой», состоявшей из двух комнат,
жила она с детьми.
— Быть того не может! — вскликнул удельный голова. —
В жизнь свою не поверю, чтоб корова
в избе жила и всякая скотина и птица.
— Ты, голубчик Алексей Трифоныч, Андрея Иваныча не опасайся, — внушительно сказал Колышкин. — Не к допросу тебя приводит. Сору из
избы он не вынесет. Это он так, из одного любопытства. Охотник, видишь ты, до всего этакого: любит расспрашивать, как у нас на Руси народ
живет… Если он и
в книжку с твоих слов записывать станет, не сумневайся… Это он для себя только, из одного, значит, любопытства… Сказывай ему, что знаешь, будь с Андрей Иванычем душа нараспашку, сердце на ладонке…
Не по-старому
жить приходится, не
в кубышку деньги копить да зарывать ее
в подполье либо под углом
избы…
Мужицкой нищеты мы не видали.
В нашей подгородной усадьбе крестьяне
жили исправно,
избы были новые и выстроенные по одному образцу,
в каждом дворе по три лошади, бабы даже франтили, имея доход с продажи
в город молока, ягод, грибов. Нищенство или голытьбу
в деревне мы даже с трудом могли себе представать. Из дальних округ приходили круглый год обозы с хлебом, с холстом, с яблоками, свиными тушами, живностью, грибами.
Татьяна уже не
жила тогда
в господском доме, а
в избе у замужней сестры своей, скотницы.
Я скоро выучился крыть хорошо; а как мне жалко было выпускать пойманных птичек, то я, кроме клеток, насажал их множество
в пустой садок, обтянутый сеткою, находившийся
в нескольких саженях от крыльца, где летом
жили мои голуби, зимовавшие теперь по дворовым
избам,
в подпечках.
Гостей наехало столько, что
в обоих флигелях негде было помещаться; некоторые мелкопоместные и бессемейные соседи
жили даже по крестьянским
избам.
Мы
жили в грязной чувашской
избе.
В этой комнате
жили и учились две сиротки, которых мать Агния взяла из холодной
избы голодных родителей и которых мы видели
в группе, ожидавшей на крыльце наших героинь.
Тот, про которого говорится, был таков: у него душ двадцать заложенных и перезаложенных;
живет он почти
в избе или
в каком-то странном здании, похожем с виду на амбар, — ход где-то сзади, через бревна, подле самого плетня; но он лет двадцать постоянно твердит, что с будущей весной приступит к стройке нового дома.
— Так-то вот мы и
живем, — продолжал он. — Это бывшие слуги-то! Главная причина: никак забыть не можем. Кабы-ежели бог нам забвение послал, все бы, кажется, лучше было. Сломал бы хоромы-то, выстроил бы
избу рублей
в двести, надел бы зипун, трубку бы тютюном набил… царствуй! Так нет, все хочется, как получше. И зальце чтоб было, кабинетец там, что ли, «мадам! перметте бонжур!», «человек! рюмку водки и закусить!» Вот что конфузит-то нас! А то как бы не
жить! Житье — первый сорт!
— Ну, и слава богу! на старинное пепелище посмотришь, могилкам поклонишься, родным воздухом подышишь — все-таки освежишься! Чай, у Лукьяныча во дворце остановился? да, дворец он себе нынче выстроил! тесно
в избе показалось, помещиком
жить захотел… Ах, мой друг!
— Нет, слава Богу, холеры пока здесь не слыхать, да так уж, стало быть, приказано, что кто поедет по этой улице, то и прощай! Сейчас подхватят тебя
в избу и давай курить каким-то снадобьем, так что другой еле-еле
жив останется!
— Это, уж извините, я так распорядился: что же вам
в деревне
в курной
избе жить, — говорил Клыков.